grab your gun and bring in the cat
Пока я колесила по Москве, сюжет четвертой серии не шел у меня из головы.
Данила-мастер и его каменный цветок.У нас есть некая критическая точка на «Вавилоне», когда бедные церберовцы, не сумев ни выпытать у пленников ценную информацию, ни сторговаться с Альянсом, решают от них избавиться, ставят на колени, поднимают оружие; с Ди какой-нибудь мудак (тайный ксенофил, не иначе!) стаскивает шлем, чтобы мы смогли лицезреть ее профиль, Игнатиус весь в крови… В общем, всё очень зрелищно. Тут Джуро наконец соглашается сотрудничать — и это не вызывает ни удивлений, ни подозрений, потому что отношения между жужелицами накалились до предела, и ясно, что добра они друг другу не желают.
— Ладно, чего вы хотите? — спрашивает Джуро.
— Мы хотим, — отвечает дамочка-начальница (а то всё мужики, мужики, ну ей-богу…), — чтобы ты вернулся в лагерь и оставил там девайс с паралитическим газом. После этого «Цербер» нагрянет с визитом и транспортирует останки Горна куда подальше.
— О’кей, — согласен Джуро. — Отличный план.
Только кварианочку, мол, в живых оставьте — у него с ней свои счеты.
В общем, несколько минут все, включая зрителей, уверены, что такого подонка свете еще не видывал. Он, однако, ломает шаблон и выданный девайс активирует не сходя с места: благо ему со встроенной в скафандр системой фильтрации воздуха хоть бы хны. Газ, впрочем, распространяется только по одной отдельно взятой комнате — а ведь остаются другие церберовцы по всему «Вавилону»...
Тут, в общем, моя фантазия снова стопорится. Мда. Это то, что придумалось вчера в электричке.
Что-то с этой серией не так, в общем. Ей то ли не хватает драмы и развития отношений, то ли подсюжета, то ли другого состава действующих лиц… Я тут подумала, может, эти события вообще глазами церберовцев показать? Сместить фокус с «хороших» на «плохих». На ту самую дамочку-начальницу и ее подчиненных. Будет любопытно. К тому же мы решили не выставлять «Цербер» злобной безликой организацией, и такой поворот однозначно пошел бы нашему решению на пользу. И события «У тебя за спиной» можно было бы затронуть с другой точки зрения. Короче, попробовать примешать чуточку политики, амбивалентности и, как бы сказала Верочка, дихотомии добра и зла.
Про дамочку известно, что она нордическая блондинка.
Что было раньше:
Геты, кварианцы, машины Судного Дня, пара диалогов и один недописанный мини.
Расклад на начало сезона.Так вот, Ди, Джуро и Двести девятый. В первой серии их приключения заканчиваются на фазе «Пролетая над бывшей кварианской колонией, оккупированной гетами, она [Ди] из-за обстрела не справляется с управлением и вынуждена совершить аварийную посадку на планету». Хотя вообще-то, судя по диалогу, она передала штурвал Двести девятому… это я сейчас поправлю в вики тогда.
Джуро. И ты даже на войну за ней пошел.
Двести девятый. Мы приняли такое решение, поскольку возможность изучить одного из создателей предоставляется исключительно редко.
Джуро. У меня бы мурашки по телу бегали не переставая, «изучай» меня какой-нибудь гет.
Двести девятый. Вы не понимаете. Геты стремятся к совершенству через познание мира, однако потенциал искусственного интеллекта и наших платформ ограничен. Мы считаем нужным заботиться о создательнице Ди, потому что это единственное, что мы можем дать взамен.
Джуро. Взамен чему?
Двести девятый. Возможности преодолеть ограничение.
Собственно, приземляются на самом деле два корабля: тот, который принадлежит Ди, и отбуксированный им корабль Джуро. То ли геты понимают, что у них гости, и врубают зенитки, чтобы гости, не дай бог, не улетели; то ли обнаруживается, что оба корабля не в кондиции (посадка была не слишком мягкой), а детали для ремонта можно найти только на гетской базе; то ли и то и другое — но Ди и Двести девятый отправляются на задание.
Там, на базе, обстоятельства вынуждают их разделиться: Двести девятый, скажем, идет отключать орудия, а его любящая создательница — воровать гетское добро.
И всё бы ничего, но тут приходят геты, почуявшие, что нехорошие органики тянут лапки к их системам. Двести девятый оказывается отрезан от Ди — он не может разблокировать закрытые ими двери, — а она в одиночку отбивается от хантеров, огнеметчиков и всех прочих обожаемых нами товарищей. Сейчас ой как пригодились бы таланты Джуро! Но связь с кораблем установить не получается, и доносится одно лишь шипение.
Двести девятый сквозь прозрачную дверь вынужден совершенно беспомощно смотреть, как Ди окружают геты. В конце концов он связывается с ней и произносит прочувствованную речь: создательница, мы не видим иного способа помочь тебе, кроме как подключиться к всеобщей сети и получить риперский код — тогда наши способности многократно возрастут, мы наконец сможем взломать замок и освободить тебя. «Ты с ума сошел!» — заявляет Ди, отстреливая вражин из-за укрытия. Одна мысль об этом приводит ее в ужас: во-первых, она любит и ценит Двести девятого таким, каков он есть, а во-вторых, кто гарантирует, что он под влиянием Жнецов не выстрелит первым делом в нее?..
«Мы полагали, что ты веришь нам, — заявляет тот с интонацией, в которой, если очень-очень постараться, можно различить нечто вроде грустной усмешки. — Мы никогда не причиним тебе вреда и не позволим другим».
«Я не за себя боюсь, глупый, — едва ли не со слезами отвечает Ди. — Я не хочу потерять тебя. Что станет с твоими воспоминаниями, чувствами, опытом?..»
В общем, видно, что у этих двоих самая настоящая Любовь с большой буквы.
Двести девятый, не слушая ее возражений, отключает омнитул, обрывая связь, все-таки загружает риперский код, открывает дверь в тот момент, когда другие геты уже окружают его создательницу… и застывает в дверном проеме с оружием в вытянутой руке. В течение нескольких мучительных мгновений Ди (а вместе с ней зритель) не знает, в кого он собирается выстрелить, в нее — или в них.
Ну, как мы выяснили недавно, Двести девятому-то прекрасно известно, что код на его независимость не влияет. Геты не потому пошли за Риперами, что те их перепрограммировали, это их собственное решение. Получив код, Двести девятый выясняет причину этого решения: мол, некий Девайс Судного Дня сказал, будто конфликт между органиками и синтетиками неминуем. Заинтересовавшись этим девайсом, он вскорости откланяется, узурпировав корабль.
Так вот, когда после стремительной схватки Двести девятый и пытающаяся отдышаться Ди сидят за одним укрытием плечом к плечу, оказывается, что это не конец, а только начало: отцвели цветочки, ягодки впереди! Вдвоем им приходится сдерживать, простите меня за мультиплеерный сленг, очередную волну, да еще с праймами; Ди снова пытается достучаться до Джуро, а тот уже договорился, что и Ди, и ее кораблик доставит на Омегу, получит за это деньги и будет жить королем…
Когда надежда на спасение у Ди и Двести девятого совсем уж тает, Джуро эффектно появляется и сражает прайма до невозможности красивым, четким, аккуратным хэдшотом, который заставляет зрительниц дрожать в порыве экстаза, восхищения и обожания.
Всё. Зенитки отключены, материалы для ремонта добыты. Первым чинят корабль Ди, и тут-то Двести девятый сообщает, что у него неотложные дела. Вообще говоря, Двести девятый много врет. Он не рассказывает Ди всей правды о произошедшем в «Элементах доверия»; он умоляет ее вернуться в Мигрирующий флот, но причины его просьбы смутны; наконец, он не сообщает ни о риперском коде, ни о Девайсе, а выдумывает для своей отлучки совершенно левую причину — мол, хочет вернуться к своим на Раннох и посмотреть, можно ли что-нибудь сделать для прекращения войны… Когда-нибудь, этак в сезоне третьем, тайна вскроется, и Ди будет, мягко говоря, поражена и разочарована, потому что их отношения, казалось бы, всегда строились на доверии, взаимопонимании и честности…
Так вот. Ди и Джуро остаются одни на его корабле.
Тут идет мини, который я не дописала:
***
За последние сутки Джуро имел удовольствие убедиться, что его спутница из чокнутых, притом из худшего подвида: такие не без успеха косят под нормальных, хотя сами давно распрощались с крышей. Мало того, что она таскала за собой гета! Тот потом свалил восвояси, и на том спасибо. Но после этого она плюхнулась в кресло пилота принялась перелопачивать засоренную вирусами систему с виртуозностью первоклассного, мать ее, хакера. Программный код возникал будто бы сам собой. Его новая подружка без труда перемножала в уме многозначные числа и строила такие навороченные комбинации, что за каждую попытку понять их Джуро платился приступами головной боли.
Самым скверным было то, что ему не надоедало следить, как пальцы Ди с хирургической точностью летают над голографической клавиатурой, заполняя прогрызенные троянами бреши. Все-таки не каждый день наблюдаешь гения.
Джуро поймал себя на том, что меланхолично отбивает ритм на подлокотнике капитанского кресла (Ди включила музыку: сказала, что у нее завалялся диск из коллекции некого «Петра Михайловича», ее босса, который нынче числился, похоже, в мертвецах). До смерти надоело сидеть без дела! Они торчали на месте уже сутки, а ремонт всё не продвигался. Поставленные на повтор песни навязли в ушах. Наверное, он тоже был из чокнутых, этот ее босс. Никто уже не пишет музыку на допотопные диски и флешки.
В своей маленькой войне с бортовым компьютером Ди на сей раз потерпела поражение. Выдав сквозь зубы несколько незнакомых Джуро, но, вне всякого сомнения, весьма непристойных ругательств, она с досадой саданула по приборной панели и отвернулась.
— Ты будь понежнее с моей скорлупкой, что ли, — фыркнул Джуро, оскорбленный в лучших чувствах. — В чем она на этот раз провинилась?
— Да ни в чем, — махнула рукой Ди. — Сообщение я пыталась отправить… своим.
— Здесь ни одного коммуникационного буя нет. — Джуро виновато пожал плечами. — Ты за Вуалью Персея, помнишь?
На самом деле, если начистоту, за Вуалью Персея не было ни одного нового буя. Старые, возведенные в окрестностях Ранноха и кварианских колоний еще до войны, по-прежнему функционировали, но все они требовали использования особых частот и кодов доступа, которые в пространстве Цитадели считались устаревшими вот уже лет триста. Контрабандисты и пираты, вынужденные скрываться за Вуалью от правосудия или собственных бывших дружков, знали эту маленькую хитрость и частенько к ней прибегали. Джуро, не без оснований считавший себя едва ли не лучшим представителем бесславной когорты преступников, тоже. Однако делиться секретом не собирался: еще чего! В своде его правил пункт, гласящий, что в выигрыше всегда тот, кто владеет информацией, числился под номером одиннадцать.
Ветер неслышно скребся в стекло песчинками-когтями. Джуро не соврал Ди, когда сказал, что его родители мечтали очутиться на Раннохе. Но он ни словом не обмолвился, что его самого идея осесть на какой-нибудь планетке нисколечко не привлекает. Честность вообще никогда и никому не идет на пользу (по крайней мере, так звучало правило номер девять). Впрочем, Ди тоже не горела любовью к утраченной родине. Благовоспитанная кварианка, застряв на земле предков, пусть даже в богом забытой колонии, первые пару часов охала бы не переставая. Ди рот держала на замке. Не любила пустых разговоров.
Пока она пыталась починить систему, Джуро то слонялся по кораблю, то околачивался рядом, придумывая темы для вялотекущей беседы, даже помощь предлагал — но закончилось тем, что Ди заставила его держать тяжеленую, весом в тонну, металлическую заслонку, пока сама она, почти целиком исчезнув под приборной панелью, разбирала его суденышко по винтику. Вылезла ввся перемазанная машинным маслом и унигелем, любо-дорого смотреть.
Интересно, раздумывал Джуро, с чего вдруг «Синие светила» назначали такую непомерную цену даже не за ее голову, а за нее саму? По всему выходило, что Ди им крупно задолжала или увела что-нибудь ценное прямо из-под носа. Тех, кто просто портит наемникам кровь, живыми брать не стараются — их отстреливают, как бешеных зверей.
На деньги, которые Джуро предложил за Ди его давний осведомитель с Омеги, толстый Смайли, можно было подлатать корабль и жить королем. Поговаривали, правда, что через пару лет война не оставит в Галактике камня на камне, так что строить далекоидущие планы не имело смысла. Джуро вообще не надеялся умереть в почтенном возрасте. Живи сегодняшним днем, гласило правило номер пять. Вчерашний вычеркни, о завтрашнем… не говори, не спрашивай, не задумывайся. Нет никакого «завтра» в мире, крошащемся на куски.
То, что к тридцати четырем годам Джуро, не заработавший честным образом ни одного креда и не обременяющий себя планами, до сих пор не распрощался с жизнью, выдавало в нем баловня фортуны. Злопыхатели подыскали бы другое словечко: труса.
Ну и славно. Труса так труса. Смельчаки, романтики, борцы за справедливость в системах Термина, где честь давненько стала бросовым товаром, получали пулю в лоб или нож под ребро. Чокнутые, что ни говори. На Омеге, грязнейшей из космических свалок, убийство считалось делом повседневным, а преступление — едва ли не ежечасным. На вершину пищевой цепочки попадали те, у кого не дрожали руки и не саднила совесть. Храбрецы чаще попадали в канавы. Нередко — по частям.
Держи благие намерения в уезде — это было правило номер четыре.
Поэтому он не думал, что «Синие светила» сделают с Ди после того, как отстегнут ему причитающиеся кредиты. Если у нее накопились должки — найдут способ выколотить. Если дело более личное… Ну, для начала — пальцы переломают. Да хоть каждую кость! Это его не касалось, как не касалась бессмысленная война гетов с кварианцами и всего мира — со Жнецами.
Ди проделала с бортовым компьютером еще несколько не поддающихся описанию манипуляций. Панель откликнулась россыпью просыпающихся огоньков на галактической карте. Они медленно расцветали в полумраке небесно-голубыми и зелеными точками, похожими на брюшки светлячков.
Глядя на дело рук своих, Ди остановилась на выходе из рубки. Джуро устал бездельничать, а вот она, похоже, устала работать и была намерена завалиться спать.
— Штурвал свободен, капитан, — отрапортовала она с непревзойденной ироничностью, прекрасно понимая, что из него такой же капитан, как из его шхуны — военный крейсер. — Координаты я скинула.
— С ума сойти, как ты домой рвешься. Тебя кто-нибудь там ждет? — полюбопытствовал Джуро, разверну к ней кресло. Так рвутся к любовникам или большим деньгам — но не на войну.
— Только чтобы открутить мне голову, — сказала Ди серьезно. — Имеют право.
Шанти потерлась о ее ногу и длинным языком обвила голень, ласкаясь. Соскучилась по обществу, бедняга.
Хозяина ей мало, значит.
— Что ты там вообще забыла, на фронте?
Джуро спрашивал не из праздного любопытства. После того, как Райан объявил, что возвращается в Альянс, пусть там с него хоть десять шкур сдерут, а за Райаном свалили остальные, этот вопрос их бывшего капитана живо интересовал. Что, неужто у всех взыграло чувство долга? Патриотизм проснулся? Бастарды, преступники, контрабандисты, вот кто они были. Те, кто на каждом повороте обходит пресловутых смельчаков, романтиков и прочих борцов за справедливость, не умеющих жить для себя.
Сумрак, царящий на обшарпанной палубе, обволакивал худощавую фигурку Ди, как черный потрепанный плащ. Джуро поднялся и в несколько шагов оказался рядом с ней. Ему действительно хотелось послушать, что Ди скажет.
Но она, судя по всему, тоже была не из любителей пооткровенничать.
— Может, мне просто нравится адреналин. Об этом ты не думал?
— Я видел, как ты стреляешь. Так что, признаться, нет.
— А ты отличный снайпер, — нехотя призналась Ди, поднимая голову. Он многое бы отдал, чтобы увидеть сейчас выражение ее глаз. — Мы бы с Двести девятым не справлялись. С чего такое благородство, позволь узнать?
— Может, я просто по натуре рыцарь.
— Точно. Благородный капитан пиратского корабля.
— Моя страсть к геройству и девушкам в беде нарушает законы природы, согласен.
— Я починила твою посудину, — хмыкнула она. — Это, поверь, тоже нарушает законы природы. Так что мы квиты.
Джуро только-только хотел сказать, что он, между прочим, спас им жизнь, и ей, и этому ее гету, но Ди, скользнув на прощание пальцами по его руке, исчезла в черной утробе корабля. Шанти посеменила за ней, пыхтя от радости. Джуро остался один.
Он был один на корабле четыре месяца.
***
Джуро напрасно думает, что может обмануть Ди. Ди все же, «мать ее», гений, а не кто-нибудь… Пока они ныкаются в каком-нибудь поясе астероидов, дожидаясь момента, когда можно будет проскользнуть в ретранслятор (за иллюминатором разворачивается подлинная военная драма, такая, что ой-ой-ой!), она обнаруживает, что сообщения с корабля таки посылались, несмотря на заявленное отсутствие коммуникационных буев.
У них происходит не очень приятный разговор. Ди рассказывает Джуро о том, почему «Синие светила» не дают ей покоя. Джуро — делать нечего, у нее карт на руках больше! — признается в своих недобрых помыслах. Так что летят они в итоге не на Омегу, а вовсе даже на Дуар.
На Дуаре, и это уже в последней серии про «Цербер», их ждет теплый прием такого плана:
(Игнатиус, теряя контроль от бешенства, хватает Ди за отворот накидки.)
Джуро. Эй, убери от барышни руки.
(С глухим рычанием Игнатиус отшвыривает ее в снег, не снисходя до разговора, и отворачивается.)
Ди. Чтоб ты знал: я не струсила.
Игнатиус. Ты сбежала, поджав хвост.
Ди (поднимается, отряхиваясь). Ты тут столько заготовил обвинений, что мы можем выслушивать их до утра, не сомневаюсь. Вы, поди, времени понапрасну не тратили. Заметно. (Кивает на спешно разбитый лагерь.) Так что если ты надеешься еще вернуть базу, заткни рот и слушай, что я скажу.
Нерис (подходя со стороны лагеря). Это с чего бы?
Ди. Догадайся с одного раза, умница моя.
Тем не менее, Ди и Джуро предстоит участвовать в захвате «Вавилона». Пытаясь закрыть логические бреши (что, у Альянса других кораблей не нашлось?!), я придумала следующее: Ди стащила у гетов систему маскировки-невидимости, ну вот как у наших любимых хантеров буквально, поставила ее на джуровскую скорлупку и теперь может проникнуть на базу, чтобы отключить там оборонную систему, создать хаос и тем самым — позволить жужелицам начать штурм… Джуро, конечно, счастлив.
Самое удивительное, что он, может, действительно доволен. Какое-никакое, а все-таки — общество. Развлечение.
Ну, тут штурм, ля-ля тополя, Джуро делает благородное дело, а потом наконец забирает свою скорлупку и проваливает, и мы не видим его вплоть до той самой серии, где Ди решает найти пилота, который отвез бы ее за Вуаль Персея и помог вызволить Двести девятого. Почему и откуда его надо вызволять, какое отношение к этому имеет Вита — пока неясно (дай бог пока первые серии написать!..), но они оба к тому моменту уже получили по пророчеству от Девайса Судного Дня и очень этому рады.
Данила-мастер и его каменный цветок.У нас есть некая критическая точка на «Вавилоне», когда бедные церберовцы, не сумев ни выпытать у пленников ценную информацию, ни сторговаться с Альянсом, решают от них избавиться, ставят на колени, поднимают оружие; с Ди какой-нибудь мудак (тайный ксенофил, не иначе!) стаскивает шлем, чтобы мы смогли лицезреть ее профиль, Игнатиус весь в крови… В общем, всё очень зрелищно. Тут Джуро наконец соглашается сотрудничать — и это не вызывает ни удивлений, ни подозрений, потому что отношения между жужелицами накалились до предела, и ясно, что добра они друг другу не желают.
— Ладно, чего вы хотите? — спрашивает Джуро.
— Мы хотим, — отвечает дамочка-начальница (а то всё мужики, мужики, ну ей-богу…), — чтобы ты вернулся в лагерь и оставил там девайс с паралитическим газом. После этого «Цербер» нагрянет с визитом и транспортирует останки Горна куда подальше.
— О’кей, — согласен Джуро. — Отличный план.
Только кварианочку, мол, в живых оставьте — у него с ней свои счеты.
В общем, несколько минут все, включая зрителей, уверены, что такого подонка свете еще не видывал. Он, однако, ломает шаблон и выданный девайс активирует не сходя с места: благо ему со встроенной в скафандр системой фильтрации воздуха хоть бы хны. Газ, впрочем, распространяется только по одной отдельно взятой комнате — а ведь остаются другие церберовцы по всему «Вавилону»...
Тут, в общем, моя фантазия снова стопорится. Мда. Это то, что придумалось вчера в электричке.
Что-то с этой серией не так, в общем. Ей то ли не хватает драмы и развития отношений, то ли подсюжета, то ли другого состава действующих лиц… Я тут подумала, может, эти события вообще глазами церберовцев показать? Сместить фокус с «хороших» на «плохих». На ту самую дамочку-начальницу и ее подчиненных. Будет любопытно. К тому же мы решили не выставлять «Цербер» злобной безликой организацией, и такой поворот однозначно пошел бы нашему решению на пользу. И события «У тебя за спиной» можно было бы затронуть с другой точки зрения. Короче, попробовать примешать чуточку политики, амбивалентности и, как бы сказала Верочка, дихотомии добра и зла.
Про дамочку известно, что она нордическая блондинка.
Что было раньше:
Геты, кварианцы, машины Судного Дня, пара диалогов и один недописанный мини.
Расклад на начало сезона.Так вот, Ди, Джуро и Двести девятый. В первой серии их приключения заканчиваются на фазе «Пролетая над бывшей кварианской колонией, оккупированной гетами, она [Ди] из-за обстрела не справляется с управлением и вынуждена совершить аварийную посадку на планету». Хотя вообще-то, судя по диалогу, она передала штурвал Двести девятому… это я сейчас поправлю в вики тогда.
Джуро. И ты даже на войну за ней пошел.
Двести девятый. Мы приняли такое решение, поскольку возможность изучить одного из создателей предоставляется исключительно редко.
Джуро. У меня бы мурашки по телу бегали не переставая, «изучай» меня какой-нибудь гет.
Двести девятый. Вы не понимаете. Геты стремятся к совершенству через познание мира, однако потенциал искусственного интеллекта и наших платформ ограничен. Мы считаем нужным заботиться о создательнице Ди, потому что это единственное, что мы можем дать взамен.
Джуро. Взамен чему?
Двести девятый. Возможности преодолеть ограничение.
Собственно, приземляются на самом деле два корабля: тот, который принадлежит Ди, и отбуксированный им корабль Джуро. То ли геты понимают, что у них гости, и врубают зенитки, чтобы гости, не дай бог, не улетели; то ли обнаруживается, что оба корабля не в кондиции (посадка была не слишком мягкой), а детали для ремонта можно найти только на гетской базе; то ли и то и другое — но Ди и Двести девятый отправляются на задание.
Там, на базе, обстоятельства вынуждают их разделиться: Двести девятый, скажем, идет отключать орудия, а его любящая создательница — воровать гетское добро.
И всё бы ничего, но тут приходят геты, почуявшие, что нехорошие органики тянут лапки к их системам. Двести девятый оказывается отрезан от Ди — он не может разблокировать закрытые ими двери, — а она в одиночку отбивается от хантеров, огнеметчиков и всех прочих обожаемых нами товарищей. Сейчас ой как пригодились бы таланты Джуро! Но связь с кораблем установить не получается, и доносится одно лишь шипение.
Двести девятый сквозь прозрачную дверь вынужден совершенно беспомощно смотреть, как Ди окружают геты. В конце концов он связывается с ней и произносит прочувствованную речь: создательница, мы не видим иного способа помочь тебе, кроме как подключиться к всеобщей сети и получить риперский код — тогда наши способности многократно возрастут, мы наконец сможем взломать замок и освободить тебя. «Ты с ума сошел!» — заявляет Ди, отстреливая вражин из-за укрытия. Одна мысль об этом приводит ее в ужас: во-первых, она любит и ценит Двести девятого таким, каков он есть, а во-вторых, кто гарантирует, что он под влиянием Жнецов не выстрелит первым делом в нее?..
«Мы полагали, что ты веришь нам, — заявляет тот с интонацией, в которой, если очень-очень постараться, можно различить нечто вроде грустной усмешки. — Мы никогда не причиним тебе вреда и не позволим другим».
«Я не за себя боюсь, глупый, — едва ли не со слезами отвечает Ди. — Я не хочу потерять тебя. Что станет с твоими воспоминаниями, чувствами, опытом?..»
В общем, видно, что у этих двоих самая настоящая Любовь с большой буквы.
Двести девятый, не слушая ее возражений, отключает омнитул, обрывая связь, все-таки загружает риперский код, открывает дверь в тот момент, когда другие геты уже окружают его создательницу… и застывает в дверном проеме с оружием в вытянутой руке. В течение нескольких мучительных мгновений Ди (а вместе с ней зритель) не знает, в кого он собирается выстрелить, в нее — или в них.
Ну, как мы выяснили недавно, Двести девятому-то прекрасно известно, что код на его независимость не влияет. Геты не потому пошли за Риперами, что те их перепрограммировали, это их собственное решение. Получив код, Двести девятый выясняет причину этого решения: мол, некий Девайс Судного Дня сказал, будто конфликт между органиками и синтетиками неминуем. Заинтересовавшись этим девайсом, он вскорости откланяется, узурпировав корабль.
Так вот, когда после стремительной схватки Двести девятый и пытающаяся отдышаться Ди сидят за одним укрытием плечом к плечу, оказывается, что это не конец, а только начало: отцвели цветочки, ягодки впереди! Вдвоем им приходится сдерживать, простите меня за мультиплеерный сленг, очередную волну, да еще с праймами; Ди снова пытается достучаться до Джуро, а тот уже договорился, что и Ди, и ее кораблик доставит на Омегу, получит за это деньги и будет жить королем…
Когда надежда на спасение у Ди и Двести девятого совсем уж тает, Джуро эффектно появляется и сражает прайма до невозможности красивым, четким, аккуратным хэдшотом, который заставляет зрительниц дрожать в порыве экстаза, восхищения и обожания.
Всё. Зенитки отключены, материалы для ремонта добыты. Первым чинят корабль Ди, и тут-то Двести девятый сообщает, что у него неотложные дела. Вообще говоря, Двести девятый много врет. Он не рассказывает Ди всей правды о произошедшем в «Элементах доверия»; он умоляет ее вернуться в Мигрирующий флот, но причины его просьбы смутны; наконец, он не сообщает ни о риперском коде, ни о Девайсе, а выдумывает для своей отлучки совершенно левую причину — мол, хочет вернуться к своим на Раннох и посмотреть, можно ли что-нибудь сделать для прекращения войны… Когда-нибудь, этак в сезоне третьем, тайна вскроется, и Ди будет, мягко говоря, поражена и разочарована, потому что их отношения, казалось бы, всегда строились на доверии, взаимопонимании и честности…
Так вот. Ди и Джуро остаются одни на его корабле.
Тут идет мини, который я не дописала:
***
За последние сутки Джуро имел удовольствие убедиться, что его спутница из чокнутых, притом из худшего подвида: такие не без успеха косят под нормальных, хотя сами давно распрощались с крышей. Мало того, что она таскала за собой гета! Тот потом свалил восвояси, и на том спасибо. Но после этого она плюхнулась в кресло пилота принялась перелопачивать засоренную вирусами систему с виртуозностью первоклассного, мать ее, хакера. Программный код возникал будто бы сам собой. Его новая подружка без труда перемножала в уме многозначные числа и строила такие навороченные комбинации, что за каждую попытку понять их Джуро платился приступами головной боли.
Самым скверным было то, что ему не надоедало следить, как пальцы Ди с хирургической точностью летают над голографической клавиатурой, заполняя прогрызенные троянами бреши. Все-таки не каждый день наблюдаешь гения.
Джуро поймал себя на том, что меланхолично отбивает ритм на подлокотнике капитанского кресла (Ди включила музыку: сказала, что у нее завалялся диск из коллекции некого «Петра Михайловича», ее босса, который нынче числился, похоже, в мертвецах). До смерти надоело сидеть без дела! Они торчали на месте уже сутки, а ремонт всё не продвигался. Поставленные на повтор песни навязли в ушах. Наверное, он тоже был из чокнутых, этот ее босс. Никто уже не пишет музыку на допотопные диски и флешки.
В своей маленькой войне с бортовым компьютером Ди на сей раз потерпела поражение. Выдав сквозь зубы несколько незнакомых Джуро, но, вне всякого сомнения, весьма непристойных ругательств, она с досадой саданула по приборной панели и отвернулась.
— Ты будь понежнее с моей скорлупкой, что ли, — фыркнул Джуро, оскорбленный в лучших чувствах. — В чем она на этот раз провинилась?
— Да ни в чем, — махнула рукой Ди. — Сообщение я пыталась отправить… своим.
— Здесь ни одного коммуникационного буя нет. — Джуро виновато пожал плечами. — Ты за Вуалью Персея, помнишь?
На самом деле, если начистоту, за Вуалью Персея не было ни одного нового буя. Старые, возведенные в окрестностях Ранноха и кварианских колоний еще до войны, по-прежнему функционировали, но все они требовали использования особых частот и кодов доступа, которые в пространстве Цитадели считались устаревшими вот уже лет триста. Контрабандисты и пираты, вынужденные скрываться за Вуалью от правосудия или собственных бывших дружков, знали эту маленькую хитрость и частенько к ней прибегали. Джуро, не без оснований считавший себя едва ли не лучшим представителем бесславной когорты преступников, тоже. Однако делиться секретом не собирался: еще чего! В своде его правил пункт, гласящий, что в выигрыше всегда тот, кто владеет информацией, числился под номером одиннадцать.
Ветер неслышно скребся в стекло песчинками-когтями. Джуро не соврал Ди, когда сказал, что его родители мечтали очутиться на Раннохе. Но он ни словом не обмолвился, что его самого идея осесть на какой-нибудь планетке нисколечко не привлекает. Честность вообще никогда и никому не идет на пользу (по крайней мере, так звучало правило номер девять). Впрочем, Ди тоже не горела любовью к утраченной родине. Благовоспитанная кварианка, застряв на земле предков, пусть даже в богом забытой колонии, первые пару часов охала бы не переставая. Ди рот держала на замке. Не любила пустых разговоров.
Пока она пыталась починить систему, Джуро то слонялся по кораблю, то околачивался рядом, придумывая темы для вялотекущей беседы, даже помощь предлагал — но закончилось тем, что Ди заставила его держать тяжеленую, весом в тонну, металлическую заслонку, пока сама она, почти целиком исчезнув под приборной панелью, разбирала его суденышко по винтику. Вылезла ввся перемазанная машинным маслом и унигелем, любо-дорого смотреть.
Интересно, раздумывал Джуро, с чего вдруг «Синие светила» назначали такую непомерную цену даже не за ее голову, а за нее саму? По всему выходило, что Ди им крупно задолжала или увела что-нибудь ценное прямо из-под носа. Тех, кто просто портит наемникам кровь, живыми брать не стараются — их отстреливают, как бешеных зверей.
На деньги, которые Джуро предложил за Ди его давний осведомитель с Омеги, толстый Смайли, можно было подлатать корабль и жить королем. Поговаривали, правда, что через пару лет война не оставит в Галактике камня на камне, так что строить далекоидущие планы не имело смысла. Джуро вообще не надеялся умереть в почтенном возрасте. Живи сегодняшним днем, гласило правило номер пять. Вчерашний вычеркни, о завтрашнем… не говори, не спрашивай, не задумывайся. Нет никакого «завтра» в мире, крошащемся на куски.
То, что к тридцати четырем годам Джуро, не заработавший честным образом ни одного креда и не обременяющий себя планами, до сих пор не распрощался с жизнью, выдавало в нем баловня фортуны. Злопыхатели подыскали бы другое словечко: труса.
Ну и славно. Труса так труса. Смельчаки, романтики, борцы за справедливость в системах Термина, где честь давненько стала бросовым товаром, получали пулю в лоб или нож под ребро. Чокнутые, что ни говори. На Омеге, грязнейшей из космических свалок, убийство считалось делом повседневным, а преступление — едва ли не ежечасным. На вершину пищевой цепочки попадали те, у кого не дрожали руки и не саднила совесть. Храбрецы чаще попадали в канавы. Нередко — по частям.
Держи благие намерения в уезде — это было правило номер четыре.
Поэтому он не думал, что «Синие светила» сделают с Ди после того, как отстегнут ему причитающиеся кредиты. Если у нее накопились должки — найдут способ выколотить. Если дело более личное… Ну, для начала — пальцы переломают. Да хоть каждую кость! Это его не касалось, как не касалась бессмысленная война гетов с кварианцами и всего мира — со Жнецами.
Ди проделала с бортовым компьютером еще несколько не поддающихся описанию манипуляций. Панель откликнулась россыпью просыпающихся огоньков на галактической карте. Они медленно расцветали в полумраке небесно-голубыми и зелеными точками, похожими на брюшки светлячков.
Глядя на дело рук своих, Ди остановилась на выходе из рубки. Джуро устал бездельничать, а вот она, похоже, устала работать и была намерена завалиться спать.
— Штурвал свободен, капитан, — отрапортовала она с непревзойденной ироничностью, прекрасно понимая, что из него такой же капитан, как из его шхуны — военный крейсер. — Координаты я скинула.
— С ума сойти, как ты домой рвешься. Тебя кто-нибудь там ждет? — полюбопытствовал Джуро, разверну к ней кресло. Так рвутся к любовникам или большим деньгам — но не на войну.
— Только чтобы открутить мне голову, — сказала Ди серьезно. — Имеют право.
Шанти потерлась о ее ногу и длинным языком обвила голень, ласкаясь. Соскучилась по обществу, бедняга.
Хозяина ей мало, значит.
— Что ты там вообще забыла, на фронте?
Джуро спрашивал не из праздного любопытства. После того, как Райан объявил, что возвращается в Альянс, пусть там с него хоть десять шкур сдерут, а за Райаном свалили остальные, этот вопрос их бывшего капитана живо интересовал. Что, неужто у всех взыграло чувство долга? Патриотизм проснулся? Бастарды, преступники, контрабандисты, вот кто они были. Те, кто на каждом повороте обходит пресловутых смельчаков, романтиков и прочих борцов за справедливость, не умеющих жить для себя.
Сумрак, царящий на обшарпанной палубе, обволакивал худощавую фигурку Ди, как черный потрепанный плащ. Джуро поднялся и в несколько шагов оказался рядом с ней. Ему действительно хотелось послушать, что Ди скажет.
Но она, судя по всему, тоже была не из любителей пооткровенничать.
— Может, мне просто нравится адреналин. Об этом ты не думал?
— Я видел, как ты стреляешь. Так что, признаться, нет.
— А ты отличный снайпер, — нехотя призналась Ди, поднимая голову. Он многое бы отдал, чтобы увидеть сейчас выражение ее глаз. — Мы бы с Двести девятым не справлялись. С чего такое благородство, позволь узнать?
— Может, я просто по натуре рыцарь.
— Точно. Благородный капитан пиратского корабля.
— Моя страсть к геройству и девушкам в беде нарушает законы природы, согласен.
— Я починила твою посудину, — хмыкнула она. — Это, поверь, тоже нарушает законы природы. Так что мы квиты.
Джуро только-только хотел сказать, что он, между прочим, спас им жизнь, и ей, и этому ее гету, но Ди, скользнув на прощание пальцами по его руке, исчезла в черной утробе корабля. Шанти посеменила за ней, пыхтя от радости. Джуро остался один.
Он был один на корабле четыре месяца.
***
Джуро напрасно думает, что может обмануть Ди. Ди все же, «мать ее», гений, а не кто-нибудь… Пока они ныкаются в каком-нибудь поясе астероидов, дожидаясь момента, когда можно будет проскользнуть в ретранслятор (за иллюминатором разворачивается подлинная военная драма, такая, что ой-ой-ой!), она обнаруживает, что сообщения с корабля таки посылались, несмотря на заявленное отсутствие коммуникационных буев.
У них происходит не очень приятный разговор. Ди рассказывает Джуро о том, почему «Синие светила» не дают ей покоя. Джуро — делать нечего, у нее карт на руках больше! — признается в своих недобрых помыслах. Так что летят они в итоге не на Омегу, а вовсе даже на Дуар.
На Дуаре, и это уже в последней серии про «Цербер», их ждет теплый прием такого плана:
(Игнатиус, теряя контроль от бешенства, хватает Ди за отворот накидки.)
Джуро. Эй, убери от барышни руки.
(С глухим рычанием Игнатиус отшвыривает ее в снег, не снисходя до разговора, и отворачивается.)
Ди. Чтоб ты знал: я не струсила.
Игнатиус. Ты сбежала, поджав хвост.
Ди (поднимается, отряхиваясь). Ты тут столько заготовил обвинений, что мы можем выслушивать их до утра, не сомневаюсь. Вы, поди, времени понапрасну не тратили. Заметно. (Кивает на спешно разбитый лагерь.) Так что если ты надеешься еще вернуть базу, заткни рот и слушай, что я скажу.
Нерис (подходя со стороны лагеря). Это с чего бы?
Ди. Догадайся с одного раза, умница моя.
Тем не менее, Ди и Джуро предстоит участвовать в захвате «Вавилона». Пытаясь закрыть логические бреши (что, у Альянса других кораблей не нашлось?!), я придумала следующее: Ди стащила у гетов систему маскировки-невидимости, ну вот как у наших любимых хантеров буквально, поставила ее на джуровскую скорлупку и теперь может проникнуть на базу, чтобы отключить там оборонную систему, создать хаос и тем самым — позволить жужелицам начать штурм… Джуро, конечно, счастлив.
Самое удивительное, что он, может, действительно доволен. Какое-никакое, а все-таки — общество. Развлечение.
Ну, тут штурм, ля-ля тополя, Джуро делает благородное дело, а потом наконец забирает свою скорлупку и проваливает, и мы не видим его вплоть до той самой серии, где Ди решает найти пилота, который отвез бы ее за Вуаль Персея и помог вызволить Двести девятого. Почему и откуда его надо вызволять, какое отношение к этому имеет Вита — пока неясно (дай бог пока первые серии написать!..), но они оба к тому моменту уже получили по пророчеству от Девайса Судного Дня и очень этому рады.
@темы: сценарий, творчество