понедельник, 11 марта 2013
Пятую серию открывают кадры базы «Вавилон».
Взрывом снесло крышу над бывшей гостиной, и обломки, под которыми можно еще угадать, где был стол, а где — ряд кресел, припорошены снегом; восстанавливать крышу возможности нет. Чатка заваривает дверь, ведущую в бывшую столовую, намертво. На стенах следы от пуль. В одном из коридоров стоит турель; видно, уже нерабочая, но все равно недолго и перепугаться, ее увидев. Петр Михайлович обходит свои владения; в медотсеке прибираются Ферро и Саймон, подсчитывая оставшиеся запасы их распотрошенных церберовцами ящиков. Ферро моет пол, и двумя пальцами достает из-под койки чью-то окровавленную, заскорузлую уже повязку. Зои осторожно стучится к Шеймусу, но Шеймус сидит на кровати в сапогах и бренчит на гитарке; его вещи перерыты, но Шеймусу, видимо, все равно. Он не открывает дверь и не отзывается. Вещи Фортрана тоже перерыты, но хуже того — церберовцы взломали его компьютер и почту, и Фортран безумно переживает, хотя ничего, казалось бы, не пропало. Барейл переезжает в другую комнату с тем, что осталось от подарков его дочери. Пока камера скользит, показывая масштаб разрушений, голос Хакетта за кадром рассказывает о том, что обломки протеанского Горна теперь под крылышком Альянса, жужелицы — молодцы, что раскопали его и продержались до прилета солдат N7, жаль, конечно, что база разваливается... И под конец этой пускай не оптимистичной, но теплой речи, когда зрители ждут, что Хакетт предложит каждому из жужелиц по медали, голограмма Хакетта вдруг говорит Петру Михайловичу (лица которого мы не видим, впрочем; лишь спину):
«Выше нос, адмирал. У меня для вас хорошие новости».
Это пятая серия, детка.Заставка.
В отличие от жужелиц, солдаты Альянса ютятся в поставленных наспех бараках, где неуютно и холодно. В отличие от жужелиц, солдатам Альянса весело: они жгут нечто вроде импровизированного костра, поливают сухой паек кленовым сиропом, смеются, и вообще сидят в тесноте, но не в обиде. Веселье прерывает неловкая пауза, когда из в дуарских сумерках материализуются три фигурки: Вита, Игнатиус и — в качестве моральной поддержки — Зои.
Так как силами одного отряда «Улей» базу «Вавилон» можно чинить довольно долго, Вита от лица жужелиц (я настаиваю на том, что это была ее идея) предлагает солдатам временно расположиться в пустующих помещениях базы — все лучше, чем в бараках при такой-то температуре, плюс, на базе есть нормальная кухня — в обмен на посильную помощь. Неловкий диалог прерывает командир: по колонии, находящейся неподалеку, Жнецы нанесли непредвиденный удар, и срочно требуются добровольцы, чтобы зачистить территорию и, может быть, оказать первую помощь выжившим, пока не прибудет основной отряд. Услышав об этом, Зои рвется принять участие, и Игнатиус не против отпустить ее, если нет возражений у Петра Михайловича.
Зои погружается в шаттл вместе с солдатами Альянса (которых мы смутно помним по самому началу серии) и впервые за долгое время чувствует себя так, будто не было ни «Улья», ни попытки командира сплавить ее с глаз долой.
Пока суд да дело, Чатка приносит Ди ужин и — тайком — маркер по ее просьбе. Разговаривают они через дверь; Ди снимает маску, чтобы поесть; Чатка закуривает.
К тому моменту, как шаттл Альянса приземляется на посадочной площадке забытой колонии, Зои чувствует себя в своей тарелке. Инженер Тобиас, сероглазый блондин, серьезен, очарователен и смешлив одновременно, смог втянуть ее в общий разговор и даже заставил улыбнуться. Солдат Джон основателен, броваст и чем-то напоминает Зои ее первого бойфренда. Маленькая колония, правда, оказывается стерта с лица не очень дружелюбной планеты почти подчистую, и помещения являют собой удручающее зрелище. Справившись с толпой хасков, солдаты решают было, что выживших в колонии нет, но тут кто-то из них слышит за стенкой не то шуршание, не то плач: родители заперли перепуганного ребенка в лаборатории.
Пока солдаты пытаются найти код, чтобы открыть дверь, или что-нибудь, чтобы взломать ее, пока Тобиас пытается успокоить девочку и уверяет ее, что Зои вовсе не страшная, на базе выясняется, что поход Виты и Игнатиуса во временный лагерь не пропал втуне: дюжина солдат с большим удовольствием приняла предложение. Притащив с собой спальные мешки, еду и колоды карт, они устроили посиделки в одном из более-менее помещений базы, отнюдь не приуменьшив, но преувеличив степень царящего всюду беспорядка; зритель наверняка заметит среди них парочку на очень приятных личностей, запомнившихся по началу серии, и остается только догадываться, какой бедлам останется после этих товарищей на следующий день.
Тем временем старания Зои, Джона и Тобиаса, с которым у Зои, кажется, установились уже почти доверительные и дружеские отношения, дают свои плоды: не найдя подходящий код, они взламывают дверь, за которой заперта девочка, но в тот момент, когда Тобиас готов сломать последний замок и открыть створки, вдали слышится леденящий кровь крик баньши. Времени удивляться тому, как именно баньши оказалась в человеческой колонии, нет; небольшой отряд быстро рассыпается по окрестностям, и быстро выясняется, что баньши — чтобы ей пусто было — облюбовала себе место рядом с дверью в комнату девочки и вовсе не собирается оттуда уходить, ковыряя щель пальцами. В отчаянной попытке отманить ее Тобиас бросается ей наперерез — и, изображая из себя приманку, начинает играть с ней в кошки-мышки, пока Зои ломает последний замок. Ее надежда быстро дотащить девочку до шаттла и спрятать там, впрочем, тщетна: баньши видит их...
Через минуты полторы или две напряженного экшена баньши, наконец, погибает под маты Джона и крики девочки «Мамочка!», и тогда Тобиас, который успел несколько раз рискнуть жизнью — слишком много за один вечер — наконец-то обращает внимание на то, что девочка-то асари. Раздражение и злость тут же выплескиваются из него, и Тобиас в сердцах говорит, что, мол, знал бы он, что рисковать шкурой придется ради асари — пф, только бы его и видели, не подписывался он инопланетных детей спасать. Такой поворот событий неприятно шокирует как зрителей, так и Зои, которая в пылу битвы увидела не инопланетянина, а ребенка, которого нужно спасать.
Когда Петр Михайлович просыпается рано поутру с тяжелой головой, полной еще более тяжелых дум, и выходит в большую залу, его ожидает там и впрямь нерадостная картина: валяющиеся (и, судя по всему, не очень-то чистые) спальники, чье-то белье, лужа на полу, свидетельствующая о том, что гости стащили что-то из кухни, и липкие карты... Он намеревается выйти в коридор и сказать уже было, что НЕДОВОЛЕН, но оказывается, что недоволен он зря: просто гости решили начать приборку с других комнат. В одной солдаты помогают Барейлу ставить новые окна взамен старых; во второй они под руководством Нерис собираются мыть полы; одна девица, которая казалась зрителю не очень-то приятной в начале серии, вызвалась помочь Чатке заваривать двери в обрушившиеся помещения базы...
От этого триумфа любви и дружбы у Петра Михайловича почти уже начинает щипать в глазах, и тут, чтобы довершить картину, на «Вавилон» возвращается Зои. Тобиас, общество которого Зои уже не в радость, провожает ее до дверей, напоследок всерьез спрашивая, не собирается ли Зои все-таки подать прошение об официальном переводе из «Улья». Зои, говорившая в течение серии, что подумает над этим (сначала — чтобы отвязаться, потом — потому как и всерьез начинает подумывать об этом) отвечает категорическим отказом.
Ну, окей, говорит Тобиас, у тебя есть еще время подумать. Вот ваш командир, который Петр Михайлович, он-то от вас сваливает.
Зои и рада бы не верить, но вид адмирала, которому становится и правда очень неловко, когда жужелицы начинают обсуждать, в какую комнату его переселить — вместо бывшей, наводит ее на мысли, и она напрямую спрашивает Петра Михайловича о его планах. Тот вынужден признать, что приказ о его переводе в другую часть уже готов, об этом стало известно вчера от Хакетта, и что он, Петр Михайлович, складывает с себя все обязанности командира отряда «Улей» и уезжает на следующий день, вместе с солдатами Альянса — и Горном.У пятой серии, кстати, нет названия пока.
@темы:
сценарий